Исключение участника из непубличной корпорации

Понятие непубличной корпорации и место института исключения участника

Правовая конструкция «непубличной корпорации» в российском гражданском праве раскрывается через критерий публичности хозяйственного общества. В силу пункта 2 статьи 66.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (далее – ГК РФ) общество с ограниченной ответственностью и акционерное общество, не отвечающее признакам публичного общества, признаются непубличными. Эта классификация не носит декларативного характера, поскольку она задает допустимые пределы автономии воли участников при конструировании внутренней модели управления и одновременно определяет допустимость специальных корпоративно-правовых способов защиты, в том числе требования об исключении участника.

Исключение участника из непубличной корпорации является судебным способом защиты корпоративных прав, направленным на восстановление возможности достижения целей создания корпорации в условиях, когда поведение одного из участников приобретает характер корпоративного правонарушения и создает препятствия для нормальной деятельности. При этом, в отличие от «выхода» как одностороннего волеизъявления участника, исключение всегда предполагает оценку судом совокупности фактических обстоятельств и юридической квалификации действий (бездействия) ответчика через призму обязанностей участника корпорации и последствий для самой корпорации. Такой подход обусловлен тем, что исключение связано с принудительным прекращением корпоративного участия и затрагивает охраняемую законом сферу субъективных гражданских прав.

Системное толкование показывает, что исключение участника не может быть сведено к «механизму разрешения конфликта» как такового. Корпоративный конфликт в непубличной корпорации является типичной социально-правовой предпосылкой для обращения в суд, но юридически значимым выступает не сам факт конфликта, а то, трансформировался ли он в грубое нарушение обязанностей участника, причинение существенного вреда корпорации либо существенное затруднение ее деятельности и достижения целей создания, что прямо соотносится с конструкцией пункта 1 статьи 67 ГК РФ.

Нормативная основа исключения участника и соотношение общих и специальных норм

Юридическая природа исключения участника в непубличной корпорации опирается на две взаимосвязанные нормативные плоскости. Первая плоскость является общей и закреплена в ГК РФ как в базовом источнике корпоративного права. Пункт 4 статьи 65.2 ГК РФ фиксирует минимальный набор обязанностей участника корпорации, имеющий императивное значение, включая обязанность участвовать в принятии корпоративных решений, без которых корпорация не может продолжать деятельность в соответствии с законом, обязанность не совершать действия, заведомо направленные на причинение вреда корпорации, а также обязанность не совершать действия (бездействие), которые существенно затрудняют или делают невозможным достижение целей, ради которых создана корпорация. Именно эти обязанности образуют правовой «каркас», через который суд оценивает поведение участника в споре об исключении.

Пункт 1 статьи 67 ГК РФ прямо предусматривает право участника требовать исключения другого участника из товарищества или общества, за исключением публичных акционерных обществ, при условии причинения существенного вреда либо иного существенного затруднения деятельности и достижения целей создания, в том числе при грубом нарушении обязанностей. Норма принципиальна тем, что она задает материально-правовой стандарт допустимости исключения и одновременно указывает на компенсационный элемент в виде выплаты действительной стоимости доли участия исключаемому лицу. Таким образом, исключение встроено в баланс интересов корпорации и участника: защита корпорации обеспечивается прекращением участия нарушителя, а защита имущественного интереса нарушителя обеспечивается компенсацией.

Вторая плоскость является специальной и определяется законом об отдельной организационно-правовой форме. Для общества с ограниченной ответственностью ключевым выступает Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ). Статья 10 Закона № 14-ФЗ устанавливает, что участники, доли которых в совокупности составляют не менее чем десять процентов уставного капитала общества, вправе требовать в судебном порядке исключения участника, который грубо нарушает свои обязанности либо своими действиями (бездействием) делает невозможной деятельность общества или существенно ее затрудняет. Данная конструкция конкретизирует субъектный состав истцов (квалифицированный порог в 10 процентов) и описывает юридические основания исключения, формируя более прикладной критерий для судебной оценки.

Соотношение пункта 1 статьи 67 ГК РФ и статьи 10 Закона № 14-ФЗ следует рассматривать как соотношение общего стандарта и специальной детализации применительно к ООО. Это означает, что суд не ограничивается формальным установлением «грубого нарушения», а соотносит выявленное поведение с последствиями для общества, поскольку в обоих источниках присутствует критерий существенного вреда и (или) существенного затруднения деятельности. Такой подход препятствует подмене института исключения инструментом перераспределения корпоративного контроля без доказанности вредоносного поведения.

Процессуальная оболочка спора предопределена квалификацией дела как корпоративного спора. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (далее – АПК РФ) в статье 225.1 относит к корпоративным спорам дела, связанные с созданием юридического лица, управлением им или участием в нем. Для требований об исключении участника это имеет прямое следствие: спор рассматривается арбитражным судом, а процесс доказывания строится по правилам арбитражного судопроизводства с учетом корпоративной специфики, включая необходимость оценки интересов самой корпорации.

Материально-правовые критерии исключения участника: «грубость», причинная связь и корпоративная цель

Наиболее сложным элементом правоприменения является наполнение оценочных категорий «грубое нарушение обязанностей» и «существенное затруднение деятельности». Нормативная формула не случайно построена как совокупность поведенческого и подследственного критериев. Поведенческий критерий выражается в том, что участник нарушает обязанности, закрепленные законом или уставом. В контексте ГК РФ это, прежде всего, обязанности, перечисленные в пункте 4 статьи 65.2 ГК РФ, включая обязанность участвовать в принятии решений, без которых корпорация не может продолжать деятельность, и обязанность не совершать действий, препятствующих достижению целей создания. Подследственный критерий выражается в том, что поведение приводит к существенному вреду либо к существенному затруднению деятельности и достижения целей, что прямо следует из пункта 1 статьи 67 ГК РФ.

Следовательно, суду недостаточно констатировать формальное несогласие участника с управленческими решениями либо его конфликтность. Требуется установить причинно-следственную связь между конкретными действиями (бездействием) и негативными последствиями для корпорации. В непубличной корпорации цели создания и хозяйственная модель часто конкретизированы уставом, корпоративным договором и фактической деятельностью. Поэтому доказательственное значение приобретает сопоставление поведения участника с корпоративной целью. Если цель предполагает реализацию инвестиционного проекта, то блокирование решений, обеспечивающих финансирование и реализацию проекта, способно приобрести характер нарушения обязанности участвовать в принятии решений, без которых корпорация не может продолжать деятельность, а также нарушения запрета на действия, существенно затрудняющие достижение целей создания.

Отдельного внимания требует вопрос о допустимости исключения как меры, затрагивающей имущественный статус участника. Пункт 1 статьи 67 ГК РФ содержит компенсационный механизм, а статья 10 Закона № 14-ФЗ предусматривает судебный порядок, что в совокупности формирует требование к суду соблюсти баланс интересов. В результате исключение приобретает характер не карательной меры, а восстановительного средства, направленного на прекращение корпоративного участия лица, чье поведение несовместимо с достижением корпоративной цели, при сохранении компенсации действительной стоимости доли участия.

Альтернативы исключению и пределы автономии в непубличной корпорации

В непубличных обществах участники обладают расширенными возможностями настройки внутреннего управления, что следует из конструкции статьи 66.3 ГК РФ о допустимости включения в устав ряда положений по единогласному решению. Однако гибкость корпоративной модели не отменяет императивных обязанностей участника и не устраняет потребность в судебной защите, когда нарушитель использует корпоративные права вопреки назначению корпорации.

При этом исключение не должно подменять иные предусмотренные законом способы урегулирования. В ООО существенную роль играет институт выхода участника. Пункт 1 статьи 26 Закона № 14-ФЗ допускает выход путем отчуждения доли обществу, если это предусмотрено уставом, при нотариальном удостоверении заявления. Наличие или отсутствие права на выход влияет на практическую «стоимость» конфликта для общества и может учитываться судом при оценке добросовестности поведения сторон, поскольку добровольное прекращение участия зачастую снимает блокирование управления без судебного вмешательства. Одновременно закон предусматривает режим приобретения обществом доли и связанные с этим ограничения, закрепленные в статье 23 Закона № 14-ФЗ. Эти нормы важны при оценке последствий исключения, поскольку прекращение участия через исключение неизбежно порождает обязанность общества произвести соответствующие выплаты и совершить корпоративные действия в отношении доли, что должно быть соразмерно финансовому состоянию общества и не приводить к разрушению самой корпоративной оболочки.

Таким образом, исключение участника следует рассматривать как юридический инструмент, применимый тогда, когда доказано, что сохранение статуса участника у нарушителя приводит к устойчивому существенному затруднению деятельности либо причиняет существенный вред, а альтернативные корпоративные механизмы не обеспечивают восстановления нормального функционирования. В противном случае институт исключения теряет правовую природу способа защиты и превращается в средство силового перераспределения корпоративного контроля, что противоречит назначению пункта 1 статьи 67 ГК РФ и статьи 10 Закона № 14-ФЗ.

Анализ судебной практики 2024 года по делу № А40-265796/2022

Первый судебный акт, имеющий самостоятельное значение для понимания критериев исключения участника в непубличной корпорации, связан с делом № А40-265796/2022 и вынесен Верховным Судом Российской Федерации.

Согласно материалам, отраженным в официальном сообщении Верховного Суда Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам рассматривала вопрос о допустимости исключения участника с долей 50 процентов в ситуации затяжного корпоративного конфликта и сформулировала подход к оценке поведения сторон. Конкретизация фактических обстоятельств дела в открытых разъяснительных материалах показывает, что нижестоящие суды исходили из «различия подходов к управлению бизнесом» и отказали в удовлетворении требования об исключении участника. Верховный Суд Российской Федерации признал недостаточным формальное указание на корпоративный конфликт и указал на необходимость установить, кто из участников действительно преследует цель достижения общего результата, а кто использует конфликт для извлечения выгоды либо для блокирования деятельности общества, после чего направил спор на новое рассмотрение.

Юридический смысл данной позиции состоит в том, что корпоративный конфликт как явление сам по себе не является ни основанием для исключения, ни основанием для отказа. Отказ возможен лишь при недоказанности элементов, предусмотренных пунктом 1 статьи 67 ГК РФ и статьей 10 Закона № 14-ФЗ, то есть при отсутствии подтверждения грубого нарушения обязанностей и причинения существенного вреда либо существенного затруднения деятельности. Одновременно Верховный Суд Российской Федерации фактически связал оценку поведения участника с нормативной конструкцией обязанностей участника корпорации. Если корпоративная цель предполагает реализацию проекта и принятие ключевых решений, то систематическое уклонение от принятия необходимых решений либо блокирование процедур финансирования может быть квалифицировано как нарушение обязанности участвовать в принятии решений, без которых корпорация не может продолжать деятельность в соответствии с законом, и как совершение действий (бездействия), существенно затрудняющих достижение целей создания.

В материалах, обобщающих позицию по данному делу, названы примеры поведения, которые Верховный Суд Российской Федерации расценил как потенциальные признаки нарушения обязательств участника, включая отказ утверждать операционный бюджет и источники финансирования, а также действия, связанные с взысканием задолженности и инициированием банкротных процедур в условиях конфликта. Для правоприменения важно, что оценка таких действий не может быть абстрактной. Суду надлежит установить, были ли у участника разумные корпоративные основания для соответствующих решений и предлагал ли он альтернативные варианты, соотносимые с корпоративной целью, либо его поведение носило характер блокирования, то есть объективно создавало существенное затруднение деятельности и достижения целей создания. Такой анализ переводит спор из плоскости субъективных оценок «лояльности» в плоскость юридически проверяемых критериев причинной связи и соразмерности поведения корпоративной цели.

Второй судебный акт по этому же делу, имеющий процедурное значение, относится к стадии допуска кассационного рассмотрения в Верховном Суде Российской Федерации. Из сведений о судебном акте Верховного Суда Российской Федерации следует, что 15.07.2024 судьей Верховного Суда Российской Федерации Борисовой Е.Е. было вынесено определение № 305-ЭС23-30144 по делу № А40-265796/2022, связанное с последующим рассмотрением спора Судебной коллегией по экономическим спорам. Его значение состоит в том, что спор об исключении участника в непубличной корпорации в ситуации равного распределения долей был признан требующим проверки на уровне высшей судебной инстанции, что объективно подтверждает наличие сложного правового вопроса о границах применения статьи 10 Закона № 14-ФЗ и пункта 1 статьи 67 ГК РФ в условиях корпоративного конфликта.

В совокупности данные судебные акты демонстрируют, что современная линия правоприменения ориентирует суд не на механическое воспроизведение формулы «конфликт не основание», а на установление фактического содержания корпоративных обязанностей участника в конкретной корпорации, на оценку его вклада в достижение целей создания и на выявление именно вредоносного, блокирующего поведения, подпадающего под конструкцию пункта 4 статьи 65.2 ГК РФ и статьи 10 Закона № 14-ФЗ.

Таким образом, исключение участника из непубличной корпорации в российском праве представляет собой судебный способ защиты, основанный на сочетании императивных обязанностей участника корпорации и оценке последствий его поведения для самой корпорации. Нормативный фундамент института образуют пункт 4 статьи 65.2 ГК РФ и пункт 1 статьи 67 ГК РФ, которые задают как содержание обязанностей, так и критерии допустимости исключения, а для ООО специальная конкретизация осуществляется статьей 10 Закона № 14-ФЗ, вводящей также квалифицированный порог для инициирования иска. Судебная практика, отраженная в материалах по делу № А40-265796/2022, демонстрирует требование к суду установить причинно-следственную связь между поведением участника и существенным затруднением деятельности или причинением существенного вреда, при этом наличие корпоративного конфликта само по себе не освобождает суд от обязанности исследовать вопрос о том, чье поведение объективно нарушает корпоративные обязанности и препятствует достижению целей создания корпорации.